Существует ли реалистичная перспектива восстановления отношений между Фанаром и Москвой?

Протоиерея Вселенского Престола ПАНАЙОТА КАПОДИСТРИАСА

Ход отношений между Вселенским Патриархатом и Патриархатом Москвы неоднократно испытывался в истории, а в последние годы достиг точки, выявившей сложную реальность, в которой церковная дипломатия, богословские принципы и геополитические равновесия пересекаются с напряжением и нестабильностью.

Решение Вселенского Патриархата в 2018 году предоставить Томос об автокефалии Православной Церкви Украины стало решающим поворотным моментом. Константинополь воспринял этот акт как подтверждение своей канонической ответственности и преемственности по отношению к Церквям, возникшим из его миссионерской деятельности. Москва, напротив, истолковала это как вызов своей собственной церковной присутствию и историческому влиянию.

Различие подходов между двумя институтами касается не только вопросов канонического права или исторической интерпретации. Оно затрагивает сам способ, которым обе Церкви понимают свое служение в современном мире. Вселенский Патриархат сохраняет духовный и диаконский характер, выражая универсальную ориентацию Православия и активно участвуя в межхристианских, межрелигиозных и экологических вопросах. Напротив, Патриархат Москвы сохраняет тесную связь с политической властью Российской Федерации, что значительно влияет на его позицию и действия в церковной сфере.

Таким образом, проблема не ограничивается решением по Украине. Она отражает две разные экклезиологические перспективы и два культурных подхода к роли Церкви в обществе и на международной арене. Настойчивость Москвы в претензиях на церковное первенство на основе демографических данных создает экклезиологические проблемы, так как традиция Православной Церкви ясно закрепила «превосходство чести и служения» за Вселенским Патриархатом, не как власть, а как центр согласования единства.

Напряженность также распространилась на другие регионы. Недавняя инициатива Вселенского Патриархата принять просьбы правительств и верующих стран Балтии о церковной подчиненности Константинополю вновь вызвала обвинения Москвы во «вторжении». Однако историческая память показывает, что Церкви этих стран уже имели отношения с Фанаром до Второй мировой войны, а их включение в состав СССР прервало их автономию.

Вселенский Патриархат продолжает сохранять твердый и ответственный голос, поминая Патриарха Москвы в богослужениях и отвечая с трезвостью, богословской точностью и канонической последовательностью. Напротив, Патриархат Москвы прекратил поминовение Патриарха Варфоломея, а также церковное общение с иерархами, признавшими украинскую автокефалию.

Вопрос о возможном восстановлении отношений между двумя Патриархатами остается открытым. Ответ на него нельзя дать просто в категориях оптимизма или пессимизма. Он требует зрелого экклезиологического размышления, чувства ответственности и понимания исторического пути Православия как веры примирения и единства, а не соревнования или доминирования.

Церковь не может действовать как механизм власти или инструмент политических интересов. Вселенский Патриархат своим последовательным свидетельством представляет символ этого принципа. Если церковный разрыв будет преодолен, это произойдет не через assertions власти или переговоров об авторитете, а через возвращение к общей традиции, духу смирения и истине Евангелия.

Послание Вселенского Патриарха ясно и внутренне последовательное: Православие принадлежит всем, но не является инструментом никого. Матерь Святая Великая Христова Церковь Константинополя, как «всегда распятая и воскресшая», никогда не решала церковные вопросы, исходя из узких или этнонациональных критериев. Она не ищет оправдания через власть, но остается хлебом и жизнью для православных народов мира, которым служит «в невысказанных вздохах», с твердостью, тишиной и самопожертвованием.

В той мере, в какой Русская Церковь выберет снова присоединиться к панправославному соборному диалогу и богословскому реализму Церкви Востока, условия для восстановления существуют. Не, конечно, в смысле отрицания истины, но в смысле примирения во Христе!